Метка: родители и дети

---

Работая с семьями СДВГ-шек, всегда испытываю большое сочувствие к мамам. Им трудно сразу с нескольких сторон.

Они устают от своих гиперактивных детей с их импульсивностью, невнимательностью, инфантилизмом, трудностями удержания границ, перепадами настроения, высокой утомляемостью, неумением доводить дело до конца, непросчетом последствий собственных действий, неумением себя организовать и заставить сделать необходимое, с их постоянной отвлекаемостью, несобранностью, влезанием в разговоры, терянием всего чего ни попадя, с их умением быть сразу везде и привлекать к себе внимание сразу всех, …

Они слышат много претензий в адрес ребенка со стороны воспитателей и учителей, со стороны родителей других детей, со стороны… своих мамы и папы, мамы и папы мужа, … самого мужа. Со стороны любого прохожего, который решит объяснить, как нужно воспитывать ребенка, который… который ведет себя как невоспитанный. Не-вос-пи-тан-ный.

Они слышат много претензий в свой собственный адрес… потому что ребенок выглядит как не-вос-пи-тан-ный. Как более младший по возрасту. Как избалованный. Как… так, как другие дети (повезло же другим родителям!) не выглядят… по крайней мере, не так часто… или не на людях… А наши СДВГ-шки как раз на людях и выглядят. Потому что устают на людях больше. Или сдерживаются, долго сдерживаются, пытаются сдерживаться в саду или в школе, и в театре, и в гостях, — ну, сколько получается, им же не хочется расстраивать родителей и нагнетать обстановку, — а потом дома расслабляются. Потому что нельзя все время напрягаться. Невозможно это. Тогда вся эта радость в усиленном виде вылезает дома. Да, что-то я отвлеклась. Тоже некоторый дефицит внимания, видимо, присутствует. Я серьезно. Подозреваю у себя в детстве. Так вот, о мамах. Они слышат много претензий в свой собственный адрес… и от себя. И вот от этого критика труднее всего отделаться. И оправдаться перед ним трудно. И отпускает ненадолго. Потому что ведь поди разбери, что от СДВГ при адекватных реакциях родителя на его, ребенкино, неадекватное (норме, ситуации) поведение, а что — от, может быть, ошибок воспитания. Может, мы и правда его слишком балуем?.. Может быть, действительно нужно было быть строже/мягче/последовательнее/гибче/контролировать/давать свободу/вести в школу с 7 лет/подождать годик/ менять класс/пытаться наладить отношения с тем учителем/разводиться/не разводиться/выходить на работу/сидеть с ребенком/ и т.д. и т.п.

Они вынуждены совмещать трудносовместимое. Выступать адвокатом ребенка перед родными, перед чужими, перед собой — и при этом быть главным контролирующим взрослым, напрягающим, отвечающим, виноватым за все, если что. Быть специалистом во всех диагнозах ребенка — и видеть себя, нарушающей все грамотные правила грамотного поведения: раздражающиейся, срывающейся на крик, а то и шлепающей, а потом рыдающей в отчаянии и бессилии. А еще маме приходится заботиться об отношениях в семье, отношениях, которые зачастую непросты, ибо непрост ребенок и непросто выработать единую линию поведения с ним у всех заботящихся взрослых. «Ты не так его воспитываешь, надо по-другому… ну и воспитывай сама, раз такая умная», — к сожалению, частая тема в расширенных семьях детей с СДВГ (расширенная семья — включает бабушек, дедушек, других родственников).

Они (напомню, речь про мам СДВГ-шек) очень загружены делами — ребенкиными, домашними, своими рабочими, семейными. Ребенок с СДВГ может занять ВСЕ мамино время (впрочем, как любой ребенок, но СДВГ-шки мастера в привлечении к себе внимания), что совершенно не означает чувства удовлетворенности по мотивам этого взаимодействия. К вечеру (ночи) мама может чувствовать себя совершенно измотанной и при этом очень плохой мамой, не дающей ребенку того, что ему нужно. Потому что отдала все, а результат все равно не радует (а часто — обратный ожидаемому).

Они выкладываются по полной. А отдачи мало. Мало отдачи от ребенка (речь не о благодарности, конечно, речь о том, что трудности не уменьшаются), мало поддержки от родных (тоже фрустрированных и защищающихся), мало понимания и поддержки от взрослых, которые работают с ребенком (зачастую наоборот, непонимание, критика и претензии), мало само-принятия. И последнее особенно грустно.

Вопрос в чем: как мы, мамы СДВГ-шек, умудряемся НЕ быть все время в депрессии???

Жилина Элина
дек.2016

---

С некоторых пор (рада, что это случилось до рождения нашего второго сына) я стала думать о том, что родители часто недооценивают свою роль в том, какие отношения складываются между их детьми. Недооценивают и, соответственно, не отслеживают этот процесс и не вкладываются в него. У некоторых родителей приходит осознание допущенных ошибок, когда возникают серьезные проблемы между детьми. И то не всегда. Чаще про подобные ошибки мы думаем, вспоминая собственное детство. Задним числом многие из тех, у кого как-то не сложились дружеские отношения с братом или сестрой, понимают, что свою лепту внесли и родители. Что-то делали не то. Или чего-то не делали. Но когда мы наблюдаем стычки между собственными детьми, к кому прежде всего возникает наша претензия? К участникам стычки. И довольно редко – к себе (сразу или отсроченно). У кого возникает мысль про собственный вклад в характер возникающих стычек — у тех есть шансы помочь детям стать и остаться потом хорошими друзьями, близкими друг другу людьми.

Попробую сформулировать те незамысловатые причинно-следственные связи, которые пришли мне в голову и показались правдоподобными и важными.

— Если мы с готовностью откликаемся на жалобы одного ребенка в адрес другого и идем «разбираться» с обидчиком (вместо того, чтобы учить детей разрешать конфликтные ситуации без привлечения «тяжелой артиллерии», самостоятельно), – дети не будут дружить. И не научатся договариваться;
— если мы часто ставим одного ребенка в пример другому, — мы вызываем и формируем негативные чувства у второго по отношению к первому. В лучшем случае – досаду на родителей, но часть этого заряда достанется и брату/сестре. Другие варианты – раздражение, зависть, …, ненависть. Плюс отбиваем у ребенка всякое желание «расти» в эту сторону, «догонять» брата/сетру. Зато обратной реакции добиваемся легко!;
— если мы одного ребенка чаще хвалим, а второго чаще ругаем, — дети вряд ли будут дружить;
— если мы «делим» детей внутри семьи (это «папин» ребенок, а этот — «мамин», «бабушкин» т.п.), они присоединяются к нам (родителям) и вынуждены в дальнейшем защищать «свой лагерь», вместо того, чтобы объединяться друг с другом;
— если за большинство совместных конфликтных ситуаций «расплачивается» один ребенок (чаще всего – старший), мы учим младшего врать, а старшего – держаться от младшего подальше;
— если мы обязываем (не просим, а обязываем) одного ребенка заботиться о другом, передавая ему часть взрослых функций, — у него копится раздражение на младшего, и он вряд ли будет заботиться о нем по собственной инициативе (просто так, а не для родителей). Как только появится возможность – с большой вероятностью снимет с себя эти полномочия (сбежит). А младший – вряд ли будет благодарным воспитанником. И сейчас, и когда вырастет;
— если мы позволяем одному ребенку говорить гадости (обидные, оскорбительные слова) про другого в его отсутствие (а тем более присоединяемся к ним), мы растим вражду между детьми;
— если одному ребенку в семье позволяется и дается больше чем другому (какие-то льготы, разная строгость запретов, больше подарков, больше внимания родителей, более теплое отношение родителей к одному ребенку, др.), т.е. нарушается принцип справедливости – мы провоцируем зависть и возмущение, открытую или затаенную обиду, в том числе на брата/сестру. Это одна из самых сложных проблем в семьях, где рождается второй ребенок;
— если мы склонны сравнивать детей между собой, — высока вероятность чрезмерного соперничества и враждебности между детьми. Желание победить брата/сестру будет сильнее, чем желание быть вместе;
— если в семье принято насмехаться друг над другом, — вряд ли сложатся близкие отношения хотя бы между кем-нибудь в семье, в том числе – между братьями/сестрами;
— если во время порицания одного ребенка другому позволяется присоединяться к порицанию или хвалить себя (а я хороший, я этого не делал), дети не будут дружить.

Теперь про хорошее.
— если мы учим детей разрешать конфликтные ситуации без применения силы и без привлечения родителей, — у детей будет больше возможностей по-хорошему играть вместе и меньше оснований злиться друг на друга;
— если мы стараемся организовать совместные игры детей, поощряем и ориентируем их друг на друга, помогаем и учим их играть вместе, — мы даем возможность развиваться их дружбе;
— если мы часто озвучиваем вслух что-то хорошее про каждого ребенка (одному про другого, в присутствии или в отсутствии брата/сестры), не прибегая при этом к сравнению, у детей появляется возможность искренно радоваться друг за друга и копировать наши добрые слова в их адрес;
— если мы учим детей, как пожалеть, как успокоить, как извиниться, как помочь брату\сестре, и делаем это по отношению к каждому ребенку, — мы учим детей заботливому отношению друг к другу, даем возможность почувствовать себя хорошим даже после того, как сделал что-то плохое. Как давно известно, лучше всего мы относимся к тем, кому сделали хорошее, и хуже всех – к тем, с кем плохо обошлись. Для детей это столь же верно;
— если семейные правила в равной степени относятся ко всем членам семьи, они легче усваиваются, поддерживаются и не вызывают лишних зависти и обид между детьми;
— если все члены семьи уважительно относятся друг к другу, у детей больше шансов подружиться.

Конечно, это лишь малая часть того, что мы можем делать или не-делать для своих детей. Важно само понимание того, что отношения между нашими детьми складываются не вдруг и не в безвоздушном пространстве, что мы довольно сильно влияем на этот процесс. И если дружба детей для нас является важной ценностью, она стоит того, чтобы в нее вкладываться.

Жилина Элина
июнь 2012