Подростки с СДВГ — СДВГ-ПСИХОЛОГИЯ

Страхи пубертата.

На очередной встрече онлайн группы поддержки родители СДВГ-шек делились страхами о будущем своих детей. Почти все страхи оказались про подростковый возраст.

Особенно пугающе выглядит повышенный риск зависимостей. Страшит импульсивность, особенно импульсивная агрессия. Что попадет под влияние плохих ребят — и что-нибудь натворит. Что станет изгоем в коллективе. Кто-то боится развития психиатрических нарушений. Кто-то — что совсем перестанет учиться. И др.

Чем для нас страшен подростковый возраст? Тем, что мы теряем контроль над ребенком.

Мы еще можем не одобрить — но не сможем запретить. Можем запретить — но уже не сможем удержать. Можем просить — но уже не в силах не позволить.

Физическая сила перестает действовать у тех, кто ее применяет, и оборачивается риском ответной.

Кто «воспитывает» страхом, — теряют власть. Насилие порождает насилие.

Аргументы «просто так надо, и все» и «потому что я так сказал/а» — больше не аргументы.

Ребенок вырастает, возможности его становятся все больше, риски повышаются, а наши возможности оградить, не пустить, удержать, подстелить — тают на глазах.

Что же остается?

Остается желание (или нежелание) подростка относиться с вниманием к нашему мнению и аргументам.

Остается надежда, что в сложной ситуации он обратится за помощью именно к нам.

Остается наша с ним эмоциональная связь, его домашний «тыл», который дает ему уверенность и устойчивость в этом рискованном мире.

Остается то, что мы успели в нем взрастить и что повышает его благополучие:
— хорошая самооценка (а не — что из тебя вырастет, никто с тобой не захочет иметь дело, ты никому такой не нужен)
— умение справляться со своими эмоциональными всплесками (разными способами — взятыми из родительского репертуара)
— опыт понимания себя и других
— «зоны силы», успешности, — в чем наш подросток чувствует себя благополучным, оцененным, сильным
— умение отстаивать себя, свою позицию, свою личность (противоположность — послушание, отсутствие своего мнения, опора на других)
— умение и потребность быть в теплых близких отношениях, опыт принятия и любви (тоже из в семьи).

Это не дает страховки от рисков.
Но понижает их в разы.

Или повышает. При отсутствии.

Есть еще время.
Даже если он(а) уже совсем подросток.
Даже если уже есть зависимость.
Немало хороших людей прошли через зависимость.

Никогда не поздно.
Есть еще время.
Прямо сейчас.

Иллюстрация: Торнтон Утц «Ты забыл свой портфель!», 1957 год

#СДВГ #СДВГ_подростки
#СДВГ_родители

Размышления по мотивам разговоров с подростками.

Для меня одна из трудностей консультирования подростков — удержать баланс между поддержкой родителя (который обычно в тревоге, понятное дело) и не-соскальзыванием в работу по родительскому запросу. Опасно слишком присоединиться к родителю. Потому что если присоединишься, то помочь уже вряд ли получится. Будет у подростка на одного «капающего на мозги» взрослого больше, и только. Даже если «капать» аккуратно и незаметно).

А на другом конце — слишком присоединиться к подростку. Присоединиться и оставить родителей в одиночестве и тревоге, занимаясь только ребенком. Тогда могут не выдержать сами родители, — тем более что в ходе работы подросток временно может начать выдавать дома более сильные поведенческие реакции. Тревога у них повышается, а смысл происходящего психолог не объяснил, не предупредил, потому что с ними не в контакте. Непросто бывает удержать баланс.

Бывают ситуации другого рода. Когда сам подросток (не очень, видимо, веря в то, что психолог действительно работает на него) сам пытается «честно» говорить о том, о чем хотели бы поговорить мама, или папа, — при том, что их тут нет. Видишь, что он очень старается, — но энергии здесь нет, все как-то тускло, скучно. И как меняется энергетика разговора, когда на это не ведёшься и спрашиваешь о том, что действительно его сейчас волнует, цепляет, радует, огорчает, смущает.

А самое классное, когда в результате таких разговоров «не о том» как-то само налаживается и то, что тревожило родителей. Но это как бы в качестве «побочного результата». Потому что меняется что-то более важное, для подростка. Надеюсь.

Но это случается не сразу. И порой не дойдя до этой стадии, теряешь и подростка, и родителей. Потому что вовремя не поддержала их, не сохранила баланс. Продолжаю учиться этому.

А ребята классные приходят. Брутальный нежный возраст.

П.С.: еще вспомнила, как психолог моего ребенка (сын с СДВГ, на тот момент ему было лет 11-12) как-то пригласил меня на несколько минут поговорить перед встречей с сыном и начал задавать какие-то нормальные вопросы. Меня ТАК накрыло тогда! Я тут же почувствовала кучу вины, стыда, тревоги и злости — на психолога! Это при том, что я этого психолога хорошо знала, доверяла ему, и за 5 минут до этого разговора чувствовала себя вполне ок. Он, я уверена, ничего такого не имел в виду — это были мои собственные переживания недовольства собой (как мамой) на тот момент, и ожидание (неадекватное по месту и по силе) обвинения и критики от окружающих. Удивительное дело. До сих пор помню.
Важный был для меня опыт — как для психолога, работающего с родителями трудных детей — почувствовать, как мы бываем нежны и ранимы сами. И как нуждаемся в поддержке. И как виноватим себя за детей.