Берет чужое без спроса!

Все СДВГ-шки делают это, рано или поздно — берут чужие вещи или деньги.

Тут накладываются как минимум три СДВГ-шные проблемы:

-импульсивность с непереносимостью фрустрации (боль от невозможности получить желаемое): хочу это, прямо сейчас, и не могу себя удержать;

— нечувствительность к границам (свое-чужое, можно-нельзя);

— непросчет последствий/не учатся на своих ошибках.

Тому, что другие дети усваивают «сами собой», наших приходится долго и занудно учить.

Нужны — тренировка, собственный пример (уважения чужих границ, в том числе ребенкиных), совместное разгребание последствий (чтобы ребенок тоже участвовал). И так — недели, месяцы, годы.

Важно — не навесить на ребенка ярлык «вора», «бессовестного», » вруна» и тому подобных. Вот тогда это действительно может закрепиться и стать проблемой!

И не нужно «подлавливать», «проверять» и провоцировать. Тоже вредно. Способствуем закреплению негативного поведения.

Не искушаем. Что можно, убираем из доступа, запираем в сейф. Если обнаружили, что стянул — говорим об этом прямо, а не «выводим на чистую воду». Сами чужое без спроса не берем, в том числе вещи провинившегося, тем более — » в отместку».

Кстати, почти нет людей, которые никогда в жизни не взяли что-то чужое. А уж в детстве это было у всех.
Просто забываем потом.)
Ну, или считаем, что это было законно наше!
Просто нам не давали.
Вот мы и взяли.
Ну, или ОЧЕНЬ хотелось.

Чем выше импульсивность и ниже самоконтроль, тем труднее удержаться.
Вспомним наши собственные импульсивные покупки в интернет магазинах).
Принцип — тот же.

Может быть, это поможет нам в следующий раз не злиться на ребенка так сильно.
И не строить ужасных прогнозов. Особенно вслух.

P. S. : Кстати, не берите с СДВГ-ребенка обещаний не делать чего-то «больше никогда».
Совершенно бесполезно.
Даже вредно: он точно не сможет, и окажется для вас обманщиком.

Тут как с заходом солнца у Экзюпери — важно отдавать адекватные распоряжения и в нужный момент, чтобы они исполнились). Иначе — вопрос к повелевающему.

Брутальный нежный возраст.

Размышления по мотивам разговоров с подростками.

Для меня одна из трудностей консультирования подростков — удержать баланс между поддержкой родителя (который обычно в тревоге, понятное дело) и не-соскальзыванием в работу по родительскому запросу. Опасно слишком присоединиться к родителю. Потому что если присоединишься, то помочь уже вряд ли получится. Будет у подростка на одного «капающего на мозги» взрослого больше, и только. Даже если «капать» аккуратно и незаметно).

А на другом конце — слишком присоединиться к подростку. Присоединиться и оставить родителей в одиночестве и тревоге, занимаясь только ребенком. Тогда могут не выдержать сами родители, — тем более что в ходе работы подросток временно может начать выдавать дома более сильные поведенческие реакции. Тревога у них повышается, а смысл происходящего психолог не объяснил, не предупредил, потому что с ними не в контакте. Непросто бывает удержать баланс.

Бывают ситуации другого рода. Когда сам подросток (не очень, видимо, веря в то, что психолог действительно работает на него) сам пытается «честно» говорить о том, о чем хотели бы поговорить мама, или папа, — при том, что их тут нет. Видишь, что он очень старается, — но энергии здесь нет, все как-то тускло, скучно. И как меняется энергетика разговора, когда на это не ведёшься и спрашиваешь о том, что действительно его сейчас волнует, цепляет, радует, огорчает, смущает.

А самое классное, когда в результате таких разговоров «не о том» как-то само налаживается и то, что тревожило родителей. Но это как бы в качестве «побочного результата». Потому что меняется что-то более важное, для подростка. Надеюсь.

Но это случается не сразу. И порой не дойдя до этой стадии, теряешь и подростка, и родителей. Потому что вовремя не поддержала их, не сохранила баланс. Продолжаю учиться этому.

А ребята классные приходят. Брутальный нежный возраст.

П.С.: еще вспомнила, как психолог моего ребенка (сын с СДВГ, на тот момент ему было лет 11-12) как-то пригласил меня на несколько минут поговорить перед встречей с сыном и начал задавать какие-то нормальные вопросы. Меня ТАК накрыло тогда! Я тут же почувствовала кучу вины, стыда, тревоги и злости — на психолога! Это при том, что я этого психолога хорошо знала, доверяла ему, и за 5 минут до этого разговора чувствовала себя вполне ок. Он, я уверена, ничего такого не имел в виду — это были мои собственные переживания недовольства собой (как мамой) на тот момент, и ожидание (неадекватное по месту и по силе) обвинения и критики от окружающих. Удивительное дело. До сих пор помню.
Важный был для меня опыт — как для психолога, работающего с родителями трудных детей — почувствовать, как мы бываем нежны и ранимы сами. И как нуждаемся в поддержке. И как виноватим себя за детей.